Последние сутки. Ровно двадцать четыре часа, и всё закончится. Марк уже сдал удостоверение в отдел кадров, подписал бумаги. Осталась одна смена — показать всё новому парню, Лео.
Город за окном машины спал беспокойным, прерывистым сном. Марк чувствовал усталость каждой клеткой, глубокой и старой, как пыль на полках склада со снаряжением. Руки сами находили нужные тумблеры, голос звучал ровно, давая чёткие указания Лео. Но внутри было пусто. Тишина, будто после долгого шума.
Он водил Лео по знакомым маршрутам, показывал, где в пятом микрорайоне плохо ловит связь, как уговорить открыть дверь испуганную старушку, какой перевязочный пакет лучше лежит в ящике. Знания выходили сами, без усилий. Автоматизм, отточенный годами.
Было три вызова. ДТП с пострадавшим подростком — Марк работал быстро, почти не глядя на руки, а Лео внимательно наблюдал, подавая инструменты. Приступ гипертонии у мужчины на окраине — Марк спокойно объяснял жене, что делать, пока Лео измерял давление. И ложный вызов, пьяная ссора, где они просто стояли в дверях, пока люди не угомонились.
В перерывах, в свете уличного фонаря у пустой заправки, Марк молча пил кофе из термоса. Лео пытался говорить о будущем, о том, как он рад этой работе. Марк лишь кивал. Он уже не чувствовал этой радости. Только тяжесть. Тяжесть увиденного, услышанного, не спасённого. Она накопилась, как налёт на чайнике, и её уже нельзя было отмыть.
Под утро, когда небо на востоке стало светлеть, они вернулись на базу. Марк выключил двигатель, и в салне воцарилась тишина, которую не нарушали больше радиопомехи.
"Всё", — сказал Марк, и его голос прозвучал хрипло. — "Основное ты видел. Остальное... поймёшь уже сам".
Он передал Лео ключи от машины. Просто положил их на ладонь. Не было торжественности, только простая, будничная окончательность.
Марк вышел из гаража на рассветный, сырой воздух. Он не оглянулся. Прошёлся пешком, чувствуя, как с плеч понемногу спадает невидимый груз. Он был свободен. А позади, в гараже, зажёгся свет в кабине новой машины, и радио хрипло вызвало новый адрес. Дежурство города продолжалось. Но уже без него.
